Сверим наши индексы

(Из выступления на редакционной летучке)

Уважаемые коллеги, позвольте ознакомить вас с новыми тенденциями в плане свободы.
Напоминаю, что в широком смысле вы безусловно свободны – кто не в курсе, кого зажимают, почитайте конституцию. Там у вас всяческие права, там вы свободные граждане свободной страны, от этого вам должно полегчать. Только не забывайте, что конституция далеко, а начальство рядом. Так что интерпретируйте соответственно, вы же люди умные: разрешено все, за что по шапке не ударят. Так вот, теперь давайте смотреть, за что могут по шапке в свете новых требований к свободе слова.

В чем они новые? В том, что теперь будет у них… или у него? или у нее? – ну короче, будет индекс, который постановлено измерять. А ударят, если он окажется низкий. И здесь, прошу проникнуться, особенно горлопанам несознательным: высоким должен быть вполне конкретный индекс, а не какая-то свобода болтать языком! Говорить вы и так можете что душе угодно, вон за угол отойдите и хоть по-испански материтесь. А индекс – это другое, это всерьез. Это про то, чем измеряют, что в газетах и на телевидении пишут. А кто пишет? Вот-вот, я смотрю, дотумкали некоторые – вы же и пишете. Да ладно бы только писали, вы хоть запишитесь, начальство на вас всегда найдется, оно знает, чего вычеркнуть для полноты политической картины, для правильного, так сказать, красного словца. Другое дело, что совершается стратегическая ошибка: вас же и будут опрашивать – мол, а насколько вы свободно выражаетесь в эфире?

Вернее, опрашивать предлагается три категории: профильных чиновников – ну, с этими у нас все в порядке; общественные организации – тоже, как вы понимаете, проблема, вызывающая ухмылку; и, наконец, слабое звено – вы, пишущая братия. Кто додумался вас присовокупить, ума не приложу. То есть все равно, что спросить у горлопана, не болит ли горло. Ясно, что не только болит, но и еще хочется.

Ну да ладно, теперь с этим уже ничего не поделаешь, сказано вас опросить, значит, будут опрашивать. Ключевой здесь вопрос, чего вы скажете в ответ. Зависит еще, конечно, от того, кому поручат опрашивать. Если нам самим, то проблема отпадает: уж мы ли не знаем, насколько вы свободны и чего думаете об этом, мы ли не доки в правильной статистике. А вот если какие-нибудь засланные казачки будут, типа комиссии по правам человека, то тут уж, коллеги, проявите сознательность: вспомните, чей хлеб вы едите. Комиссия приехала и уехала, независимо от результатов, а учредитель – это ваш святой дамоклов меч, он всегда висит над головой, иными словами, кормит вас. Говоря совсем уж начистоту, соизмеряйте свои мысли о свободе ваших печатных слов с вашими зарплатами и думайте, думайте, думайте… Да можете, собственно, и не думать, и так все за вас продумано и ясно.

Вот еще что: свобода слова, поясняю для отдельных гиперличностей, – слышишь, да? – это штука общественно-политическая, Сережа, а не базары про то, какие все в редакции сволочи, а ты шоколадный. Общество интересует, как у него дела в экономике и на выборах, и насколько правдиво мы об этом рассказываем. Что у кого у него? У какого Василь Семеныча? У него – у общества, Сережа, у общества, как у общества дела в экономике, а не у Василь Семеныча дела в экономике. Какой ты все же неподкованный… в отпуск тебя, что ли отправить на время опроса… Ладно, посмотрим. Так вот, про дела общества и про его свободу попрошу отвечать, не переходя на личности, деловито, свободно и честно, в пределах ваших тарифных ставок. Кто особенно честно ответит – может, премия даже будет. Кто наоборот… что ж, мы никого не держим, но всех предупреждаем. В итоге, надеюсь, мы с вами, как обычно, окажемся лучшими среди свободных, а это, как вы знаете, дополнительные финансовые вливания, наша стабильность и, соответственно, стабильность общества. Так что, не дестабилизируйте! Высоких нам всем индексов! Вольно, разойдись.


Слушайте

Случайный афоризм

Геннадий Аминов