Интернет как асоциальный социум

Как хороши, как свежи были мысли, когда они медленно переходили от человека к человеку, преодолевая огромные расстояния и многие трудности. Не будем даже о глубокой древности, оглянемся буквально на пару-тройку веков назад.
И не надо сейчас о передовых отрядах человечества, вроде ученых, философов и прочих хиромантов, а отождествим-ка себя с рядовым пользователем умственных накоплений цивилизации. А кто был рядовым пользователем пару-тройку веков назад? Ну, предположим, русский крестьянин.


Итак, скажем, октябрь. Урожай собран, повети забиты сеном до упора, соленья насолены. Самое время занять себя размышлением, можно даже и праздным, либо образованием. А то и просто поинтересоваться: а как у других обстоят дела с соленьями? Не как у соседа с пригорка обстоят дела, а шире – у соседа за дальним пригорком, а то и – батюшки светы! – у бусурмана какого-нибудь в неведомой стране.
Тут сильно везло тому, чей дед в незапамятные времена умудрился на ярмарке выменять на мешок овса красочную картинку с большим количеством персонажей на ней, с какими-то странными домами и, если уж по-настоящему подфартило деду, то и с каким-нибудь мифическим существом, наподобие верблюда. Владелец такой картинки, мало того, что сам был занят с зимнего утра до зимнего вечера разглядыванием и расширением кругозора, но и других мог так увлечь анализом увиденного, что время до весны пролетало незаметно. А ежели кто читать умел, а главное – ежели было что читать, хоть пара листочков альманаха какого - фу ты, это ж вообще на годы информации да удивлений!

Каким представлялся мир такому пользователю? Невероятно огромным, невероятно разобщенным: огромным потому, что от его родного дома и соседа Степана до царя и Петербурга – год пути, а до верблюда и подавно – непонятно даже сколько жизней надо прожить, сколько дорог пройти, чтобы такое чудище увидеть; а разобщенным потому, что ну не может быть ничего общего между эфиопским бедуином с верблюдом и русским мужиком с коровой. Да и вообще, никаких эфиопов не существует.

И вдруг – давайте сделаем это вдруг – газеты, радио, кино! Мир стремительно сжимается. Даже для продвинутого населения Земли передача голоса на расстоянии была ошеломительна, чего уж говорить про рядовых. А газета? Сразу столько народа читало одно и то же. Мало того, что читало, но еще и верило. Ведь не могут же врать в таком чуде, как газета. А этот знаменитый поезд, прибывающий с братьями Люмьер? Именно он сдвинул огромные толпы, не только сорвал их с мест в кинозале, но и в широком смысле сдвинул с насиженных веками позиций. Массы, огромные массы стали подвластны массовым коммуникациям. Мир сжался в едином порыве восприятия. Наступил золотой век пропаганды.

Пропагандировать можно было что угодно. Потребитель верил просто потому, что сам способ пропаганды был волшебным, а волшебники не могут врать: если уж они смогли кино снять, значит, они могут все. У каждого отдельного человека появилось нечто общее с любым другим отдельным человеком: смотрим, читаем, слушаем одно и то же, следовательно, мы одно целое. И мысль почти одна и та же. И у такого одного целого должен был появиться не просто номинальный вождь, как полуреальный царь, а супервождь – вроде Сталина или Гитлера. И каждая мысль, доносившая от такого супервождя, с этих неземных высот пропаганды, тут же становилась общей, единящей, истинной.

И мысль стала цениться простая, но громкая: великий рейх, народ – хозяин. Потому что потребителем такой мысли был элемент массы, не привыкший копаться в толстых книжках в поисках истины и глубины. Тут бы чего попроще, но поярче, чтобы дух захватывало. Ну и дозахватывало, сами знаете.

После большого взрыва перенасыщенной пропагандой массы, а именно второй мировой войны, страсти поулеглись, не исчезли, а рассосались, стали привычными, не столь огульно единящими, но оттого не менее действенными. Мощный пропагандистский кинорадиовыброс перешел в плавно-, но отнюдь не вялотекущее телерадиозомбирование. Водопад превратился в просто бурлящую реку.
И так оно бы все и бурлило, возможно, вечно, если бы не интернет.

Этот зверь предыдущих зверей не изгнал, даже не заменил, он объединил их способности и сконцентрировал на одном экране. Во что выльется этот концентрированный поток в историческом смысле – история и покажет. Мы же пока можем лишь гадать, опираясь на уже видимые факты. Погадаем? Давайте.

Отталкиваться станем от все того же рядового пользователя умственных накоплений человечества. Рядового, заметьте: не специалиста какого-нибудь напыщенного, для которого всемирная сеть – безусловное благо в смысле доступа к неисчерпаемым источникам специальной информации, а именно обывателя.

Присутствует ли в интернете эйфория массового восприятия, сходная с той, что породила культы? Увы. Массовость есть, восприятие есть, а эйфории нет. Вернее, есть, но она другая, немассовая – не объединяющая в уличные толпы, а напротив – разводящая по отдельным квартироячейкам. Пользователь сидит перед экраном и наслаждается: "Хочу – сюда пойду, хочу – сюда". Потребности же куда-либо пойти в реальности почти не возникает. Зачем? Он и так везде. То есть нигде.

И потребности почувствовать плечом общность мысли, желания выбросить вперед-вверх руку, чтобы поприветствовать вождя тоже не возникает. Какой такой лидер-волшебник? Откуда он волшебник-то? Такой же как я, одними и теми же технологиями владеем. А тем более плечами еще с соседом толкаться… Зачем? Чего это плечо мне такого расскажет, чего я сам в сети не найду? Не, не, не – я с вами, я вас слышу, мне даже немного интересно, но лучше я вот тут посижу, перед монитором. А надоедят ваши идейки, вкладку закрою – и вся ваша пропаганда до копейки.

Инстинкт стадности, никем не отмененный, скажете вы? Не будем возражать, поддадимся: к счастью, социальных сетей, где можно потешиться этим инстинктом, как мусора в клаве. Но стадность там какая-то неподконтрольная, местечковая. Невозможно никуда увлечь это стадо, кроме рекламных кущей, какое-то оно слишком частное, асоциальное – все по интересам, да все одноклассники, да друзья, да друзья друзей. Не хотят слушать лидеров, друг с другом переговариваются, друг друга и слушают. Им говоришь властным голосом "идем туда-то", они, вроде бы, и идут, но с какими-то ухмылками, как будто им все равно. И ведь чувствуешь, что их там много, а эйфорической толпы не ощущается. Если их обычными методами, административными, прижать, на рабочем месте, – прижимаются, прессуются в послушное общество, а их же через интернет – ни в какую, растекаются. Много их, но все поодиночке. Какой-то асоциальный социум эти социальные сети.

Погодите, но речь-то мы вели о потребителе умственных накоплений, умственных. Они-то где? А они все там же, в черепной коробке. И если в ранешное время средства массовой коммуникации в виде картинки с ярмарки расширяли кругозор, провоцировали на умственные фантазии, в эпоху резкого сжатия человечества глушили одиночную мысль общекультовой, то сейчас интернет (о других средствах не говорим) позволяет много знать, ни о чем не думая. И он же позволяет ничего не знать, оставаясь осведомленным. Разницы почти никакой. Умными и передовыми все равно остаются те, кто учился и учится головой, а не глазами. А рядовой пользователь – он очень продвинутый, но писать без ошибок как не умел, так и не умеет.

Словом, наш любимый и непререкаемый интернет изменил человечество, сильно изменил, коренным образом. Как минимум в массовом смысле. И что из этого человечества выйдет – весьма интересно гадать. Подключайтесь?

Слушайте

Случайный афоризм

Геннадий Аминов